Война крылатых людей [Война крылатых людей. Сатанинские игры. Звездный торговец. Люди ветра. Право первородства. Повелитель тысячи солнц.] - Пол Андерсон

Ударив кулаком по столу, он с досадой сказал:

— Если бы можно было установить гипнокоммуникацию. — Но такое не практиковалось. Мгновенные импульсы квантовых прыжков судна в окружении природного ограничения скорости могли быть смодулированы для посылки сообщения на световой год или около этого — но не так глубоко, когда звезда имеет искаженное гравитационное поле, где, если начнешь путешествовать релятивистически, то рискуешь жизнью. Конечно, можно было и избежать неприятных последствий при абсолютной уверенности в повороте событий, но кто мог быть абсолютно уверен в том, как будут развиваться военные действия — во всяком случае, принимая во внимание, что Земле суждено стать более сильным противником, чем обычно, и борьба вполне может окончиться печальным исходом… „Зачем я погружаюсь во все это?“

Он соскочил с письменного стола, на краешке которого сидел, подошел к окну и остановился, глядя вдаль. Сигара, зажатая во рту, клубилась дымом, как вулкан: День за окном был как назло прекрасен: Осенний ветер нес с залива запахи соли, его воды двигались и сверкали между Лаурой и небесами. И еще ветер приносил сюда запахи садов. Северные склоны холмов лежали вдали в голубой дымке.

К Дэннелю подошла Ровена.

— Ты же знал, что тебе придется остаться, дорогой.

Несмотря на возраст, она все еще была тонкой и стройной, и волосы ее по-прежнему оставались каштановыми.

— Да. Меня беспокоит тыл. Логическая, компьютерная, коммуникационная поддержка. Может быть, Ферун и лучше разбирается в вопросах космической войны, но именно я построил планетную защиту. Месяцами мы действовали в согласии. И не моя вина в том, что я все так остро чувствую. — Холм повернулся к жене, обнял ее за талию. — Но, господи, Ро, я не думал, что это будет так тяжело.

Она притянула его голову к своему плечу и нежно погладила по седеющим волосам.

Ферун решил отправить свою жену из Миствуда. Марр путешествовала вместе с ним в течение всей его долгой флотской карьеры, рожая и поднимая детей на корабле. Но она была больна, и врачи не обещали вылечить ее до начала атаки. Как это ни печально, но старость неизбежна. Ему очень будет не хватать Марр.

Но Ферун был так занят, что не смог попрощаться с женой.

— Наблюдай, — сказал он помощнику, сидевшему у приборов. Компьютеры только что внесли исправления в колебательный контур согласно последним данным. Изображение передавало окружающие их планеты, Солнце и ореолы искр, оставляемые кораблями. — Битвы будут здесь и здесь! Повсюду, где нейтринные потоки достигают наших детекторов, совершается процесс кросскорреляции, разъясняются затруднительные моменты.

— Этой информации явно не хватает, — сказал его племянник и помощник.

— При таком расстоянии ничего другого ждать не приходится. Тем не менее, мы сами можем заполнить некоторые бреши, если допустим, что их адмирал достаточно благоразумен. Я почти уверен в том, что его клещи состоят из двух половин, каждая из которых движется с диаметрально противоположного направления — с севера и юга эклиптического уровня… Вот так. — Ферун указал направление. — Теперь он должен иметь дальнейшие резервы. Чтобы избежать создания широкой цепи со значительным риском быть преждевременно обнаруженным, они должны проходить по прямой от основного направления на Пакас. И если бы этим занимался я, то поместил бы их неподалеку от эклиптики. Так что нужно ждать их нападения вот здесь. — Он указал область.

Они стояли на большом, как комната, мостике, поскольку итрианам нужно место, чтобы расправить крылья. И все же были теснейшим образом связаны со всем вокруг. С кораблем с помощью его интеркомов, калькуляторов и офицеров. А с тем великолепным местом, где началась бойня, их связывал экран, отражающий все ее подробности.

Шум битвы, достигающий мостика через сакасы силового поля, пока что слышался слабо, просто как общий фон. Воздух был теплым и легким, ветерок колыхал перья на их крыльях. Пахло циннамонами и абердрагуном. Звуки битвы не проникнут сюда до тех пор, пока судно не окажется в самом ее водовороте: члены команды очень быстро потеряют силы, если стимуляторы не будут работать на полную мощность.

План Феруна не позволял так рано посылать супердредноут навстречу противнику. Он был рассчитан на последний этап этой игры. Вот тогда-то адмирал и намеревался показать, почему корабль получил это свое название в той уже давней битве на Итри.

На обоих бортах судна было написано на англике: „Адова скала“.

Появились новые сообщения. Указывались типы судов так точно, как это позволяла проанализировать их нейтронная эманация.

Помощник насторожился. Хохолок его поднялся.

— Так много врагов за такое короткое время? Дядя, кажется, новости плохие!

— Мы этого ожидали! Не позволяй этой игрушке загипнотизировать себя! Я бывал и не в таких переделках. Половина меня — ткань, регенерированная после полученных в битвах ранений. А я все еще копчу небо!

— Прости меня, дядя, но большая часть твоих битв была полицейскими актами в пределах Доминиона. А сейчас на нас идет сама Империя!

Ферун подумал: „Мне об этом известно не хуже. Я тоже изучал материалы о прекрасно развитой военной технике Земли. Как практически, так и теоретически“.

Вслух он сказал:

— Компьютеры, роботы, машины — лишь полдела во время войны. Есть еще мозг и сердце.

Клацая когтями, Ферун прошел по палубе к видеоэкрану и вгляделся в него. Его наметанный взгляд заметил среди звезд мерцание — один единственный корабль. Вся остальная часть флота терялась в необъятности, через которую они летели.

— Начинается новый бой, — сказал он в интерком и застыл, ожидая сообщений. В голове промелькнули слова, вычитанные им в одной из земных книг, которые доставили ему столько удовольствия. „Страх перед королем подобен львиному рыку: тот, кто вызывает его гнев, грешит против собственной души“.

Часы выстраивались в дни, пока два флота своими тяжелыми дивизиями нащупывали слабые места друг друга.

Подумайте только: при ускорении, равном одной земной гравитации, корабль, движущийся от „начальной точки“, мог покрыть одну астрономическую единицу, а это около 149 миллионов километров, примерно за пятьдесят часов. В конце этого периода он набирал скорость до 1060 километров в секунду. За время, в два раза больше этого, он двигался с удвоенной скоростью и должен был покрыть четыре начальных расстояния. Неважно, какая часть силы присваивалась термоатомными двигателями. Неважно, какая часть маневренности исходит от гравитационного толчка, который действует против того, что мы называем „Космосом“ — подобные данные быстро не изменишь.